С. Лавров: интервью 13 сентября на ТВЦ.

http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/810BD373761B707D44257D52003C4914
Ответы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы в ходе телевизионной программы «Право знать!» на канале «ТВ Центр»


Вопрос: Добрый вечер, Сергей Викторович! Главный вопрос сегодня – Украина. Война закончилась или это временное затишье?

С.В.Лавров: Это называется перемирием. Оно опирается на документ, подписанный после того, как Президент России В.В.Путин выдвинул свою инициативу из семи пунктов. При этом мы высказали готовность работать над этими пунктами с участием всех конфликтующих сторон: киевских властей и тех, кто их поддерживает, и Луганской и Донецкой народных республик.

Благодаря этой инициативе состоялась встреча в Минске, где был согласован документ. Он шире, чем семь пунктов, поскольку должен отражать позиции тех, кто непосредственно участвует в договоренности. На сегодняшний день, по нашей оценке и по мнению наблюдателей ОБСЕ, перемирие в целом работает, хотя и не без срывов, пока, слава Богу, незначительных. Периодически происходят перестрелки с обеих сторон, но процесс установления долгосрочного перемирия пока не сорван. Специально не буду выражаться слишком оптимистично потому, что есть люди, которые хотели бы подорвать этот процесс и вернуть ситуацию к военному сценарию.

Вопрос: Кого Вы имеете в виду?

С.В.Лавров: Прежде всего, это отряды, сформированные олигархами, которые не подчиняются Киеву, рассматривают вооруженные силы Украины в качестве временных союзников, попутчиков. Также это значительная часть Национальной гвардии.

Вопрос: Вы говорите о формированиях, которые финансируются И.Коломойским?

С.В.Лавров: В том числе, но не только им, там есть и другие олигархи, которые финансируют похожие боевые группы – батальоны «Донбасс», «Айдар», «Днепропетровск», «Азов» и ряд других. И есть Национальная гвардия, которая в известной степени финансируется и за счет украинского бюджета, и за счет пожертвований зарубежных спонсоров, но далеко не всегда следует приказам верховного главнокомандующего Украины.

Вопрос: Насколько тяжелы были переговоры в Минске? В моем понимании это не просто трехсторонние переговоры, когда есть представители Киева, Донецка, Луганска и России, которая «над схваткой». Есть еще те самые отряды, о которых Вы сказали. Получается, что П.А.Порошенко тоже вынужден лавировать между своими интересами как президента и тем, чтобы не открыть второй фронт с отрядами И.Коломойского. Как все это происходило?

С.В.Лавров: «Над схваткой» в Минске были не только представители России, но и ОБСЕ. В том числе поэтому мы считаем роль ОБСЕ весьма важной. Сразу после того, как документ был подписан, Россия, а также ополченцы высказались за срочное направление наблюдателей ОБСЕ, которые уже работают на Украине, в район, где было объявлено перемирие, т.н. «район разъединения сторон». Представители ОБСЕ должны наблюдать за всем, что происходит, в том числе за действиями, которые предпринимают не вооруженные силы Украины, а те самые отряды Национальной гвардии и различные батальоны. Они не участвовали в переговорах. От украинской стороны в них участвовали только бывший президент страны Л.Д.Кучма. Нас на уровне высшего руководства Украины заверили, что у него есть все полномочия договариваться и отвечать за обязательства, которые принимает на себя украинское руководство. Это включает обязательство контролировать всех тех, кто ведет боевые действия против Луганска и Донецка.

Вопрос: Потом происходит следующее: перемирие подписано, но, спустя некоторое время, П.А.Порошенко заявляет, что, если понадобится, то Украина будет строить на границе с Россией что-то похожее на «линию Маннергейма». Премьер-министр Донецкой народной республики А.В.Захарченко говорит, что положения перемирия не совсем соответствуют интересам ДНР и ЛНР, потому что они хотят более широкой автономии, чуть ли не независимости. Фактически, сразу по двум пунктам началось преткновение.

С.В.Лавров: С одной стороны, в том, что касается трактовки этих договоренностей Киевом, то мы слышим много противоречивых интерпретаций вплоть до требований об отказе от мирных шагов и переходе вновь к наступательным действиям, используя весь арсенал вооруженных сил Украины. С другой стороны, несмотря на процитированные Вами заявления, Президент П.А.Порошенко постоянно подтверждает свою приверженность этим мирным договоренностям. Мы все-таки рассчитываем, что он как воплощение какой-то легитимности, сформировавшейся после проведенных 25 мая президентских выборов, будет выполнять свои функции верховного главнокомандующего, предпринимать все меры и использовать свои президентские полномочия, чтобы правительство, которое работает сейчас в Киеве и подчиняется президенту и парламенту, не подрывало санкционированное и одобренное им решение.

Вопрос: Нет ли опасений, что Киев использует перемирие для передислокации? Неоднократно заявлялось, в частности Вами, что наблюдается перегруппировка сил, подтягивание тяжелой техники в район Донецка.

С.В.Лавров: Буквально на днях, через день-два после того, как был подписан Минский документ, мы получили информацию, подтвержденную ополченцами, о том, что в районе Дебальцево формируется ударная группировка из сил артиллерии и танков. Мы привлекли внимание киевского руководства к этим сведениям. Нас заверили, что никаких планов на этот счет нет, и что будут приняты меры, чтобы ни у кого не складывалось такое впечатление. По нашим данным, сейчас эти движения остановлены, и подобных сведений больше не поступает.

Я не успел ответить на Ваш вопрос о том, как ополченцы трактуют Минские договоренности, в том числе вопросы статуса Луганской и Донецкой народных республик. Понимаете ли, пока Минские договоренности – это схема, рамка, в которую нужно записать более детальные соглашения практически по каждому пункту. Такая работа ведется в рамках Контактной группы, которая включает в себя представителей украинских сторон, России и ОБСЕ.

Что касается статуса, то там, например, есть положения, отражающие обязательства Киева подготовить закон о временном порядке самоуправления Луганской и Донецкой областей. Но также есть лаконичный пункт, имеющий огромное значение. Он гласит: «Продолжение инклюзивного национального диалога». Здесь есть большой элемент компромисса, потому что говорить о продолжении национального диалога сейчас не приходится, так как его просто не существует. Была робкая попытка провести т.н. «круглые столы» до президентских выборов и инаугурации П.А.Порошенко. Но сразу после инаугурации, несмотря на многочисленные обещания, эта работа была остановлена. Хотя и то, что было сделано в рамках этих «круглых столов» далеко не идеально. Состав участников не отражал весь спектр политических сил и украинских регионов. А именно участие всех регионов и политических сил в национальном диалоге, нацеленном на глубокую конституционную реформу, является одним из обязательств, которые украинские власти взяли на себя по Женевскому заявлению от 17 апреля с.г., подписанному министрами иностранных дел России, Украины, США и Высоким представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности.

Поэтому ссылка в Минском документе на инклюзивный, т.е. всеобъемлющий, с участием всех, кого это должно касаться, национальный диалог имеет для нас принципиальное значение. Все договоренности о принятии в Верховной Раде закона о временном статусе являются по сути обязательством украинского руководства. Луганску и Донецку прежде всего необходимо посмотреть, что будет записано в этом документе, но это отнюдь не означает окончательного решения проблемы. Окончательное решение может быть только результатом консенсуса по итогам того самого инклюзивного национального диалога.

Вопрос: Говоря об окончательном решении украинского кризиса, мы наблюдаем частые телефонные переговоры между президентами России и Украины В.В.Путиным и П.А.Порошенко. Идет дипломатическая игра. Как Россия видит финал этого кризиса? На чем мы настаиваем? Каковы наши позиции? Может быть, признание Крыма?

С.В.Лавров: Крым не обсуждается. Заверяю Вас, что в ходе телефонных разговоров и контактов наших президентов этот вопрос не стоит. Обсуждается возможность российской стороны, используя свои очевидные рычаги, помочь наладить на Украине конституционный процесс, обещанный еще 21 февраля в том самом соглашении, которое подписали В.Ф.Янукович, А.П.Яценюк, В.В.Кличко и О.Я.Тягнибок, засвидетельствовали министры иностранных дел Германии, Франции и Польши, и способствовать его успешному завершению с тем, чтобы государственность Украины опиралась на общенациональный консенсус, отражающий интересы каждого региона и политической силы.

Вопрос: Идет ли речь о внеблоковом статусе Украины?

С.В.Лавров: Для нас это принципиальный вопрос. Мы убеждены, что выбор, закрепленный в украинском законодательстве, отвечает интересам украинского народа, законным интересам всех соседей и партнеров Украины, а также интересам европейской безопасности. У нас есть многочисленные заверения наших западных партнеров, что они прекрасно понимают значение внеблокового статуса Украины для безопасности в Евроатлантике.

Вопрос: Тем не менее, украинская сторона намеревается отказаться от внеблокового статуса и даже хочет вынести этот вопрос на голосование в Верховную Раду.

С.В.Лавров: Я бы не стал называть авторов этой инициативы украинской стороной, потому что это лишь некоторые политики. Прежде всего, на удивление, это премьер-министр А.П.Яценюк, который выступил с соответствующей инициативой внесения на рассмотрение правительства документа об отказе от внеблокового статуса и о том, чтобы взять курс на вступление в НАТО, ровно в тот момент, когда согласовывались Минские договоренности. Не могу расценить такие действия иначе, как прямой афронт президенту страны. Думаю, что он предпринимает усилия в интересах не своего народа, а тех, кто хотел бы рассорить украинский и российский народы и вбить глубокий и широкий клин между Россией и Европой. Это прежде всего Вашингтон – США не скрывают своей заангажированности. Практически все, что делают украинские радикалы и экстремисты, в том числе радикалы в руководящих структурах, получает карт-бланш из США, никакие доводы о том, что необходимо объективно взглянуть на происходящее и все-таки выступать за национальный диалог, примирение и уважение прав меньшинств, – все те ценности, которые Запад продвигает в любом другом конфликте – не работают. Вашингтон уже многократно доказал, что его целью является максимально обострить этот кризис, чтобы использовать Украину в качестве разменной монеты в очередной попытке изолировать и ослабить Россию.

Вопрос: Вопрос технического характера. Есть президент П.А.Порошенко, являющийся гарантом конституции Украины, который ведет переговоры. В тот же момент премьер-министр А.П.Яценюк делает заявление о внеблоковом статусе страны. Могу упомянуть Министра обороны Украины, который пишет в «Фейсбуке», что против России вообще нужно применять атомное оружие. Ю.В.Луценко заявляет, что Европа уже начала поставки высокоточного оружия, и война должна быть продолжена. Как в этой ситуации Вы ведете диалог? Кто адресат этих переговоров? Как П.А.Порошенко может это контролировать?

С.В.Лавров: Президент России неоднократно говорил, что удовлетворен тем, как завязались его прямые контакты с Президентом П.А.Порошенко. Мы ведем диалог с ним и теми, кто представляет его линию, а это государственная политика Украины. Провокаторов хватает, вы их перечислили, и их гораздо больше. Конечно, мы обращаем на это внимание наших западных партнеров, когда они пытаются взывать к каким-то соображениям общеевропейских интересов. Мы с этим согласны, но Запад практически ничего не делает для того, чтобы обуздать радикалов.

Мы вспоминаем, как еще во времена В.Ф.Януковича в декабре 2012 г. состоялись последние выборы в Верховную Раду, и партия «Свобода» О.Я.Тягнибока прошла процентный барьер, который тогда было необходимо преодолеть, чтобы попасть в парламент. Евросоюз выступил тогда с решительным заявлением и призвал все остальные политические силы Украины не сотрудничать с этими неонацистами. В программе их партии до сих пор подтверждается документ от конца июня 1941 г., в котором разделяется цель Гитлера по созданию нового порядка в Европе и в мире. Тогда Евросоюз занял очень решительную позицию, примерно так же, как в 2000 г., когда радикальная партия победила в Австрии, и ЕС просто заставил австрийцев отказаться от результатов демократического волеизъявления и отстранить эту партию от власти. Но сейчас О.Я.Тягнибок рассматривается как партнер по диалогу, он вошел в коалицию. Никто по этому поводу никаких протестов не предпринимает.

Вопрос: На будущих выборах его партия пройдет в Раду?

С.В.Лавров: Я слежу за опросами общественного мнения. Пока мне трудно сказать что-то определенное в отношении перспектив «Свободы», равно как и в отношении многих других политических партий, кроме объединения, сформированного П.А.Порошенко, и партии, которую ведет вперед к новым победам О.В.Ляшко.

Когда нам говорят, что О.Я.Тягнибок на президентских выборах получил очень незначительное количество голосов, мы привлекаем внимание к тому, что О.В.Ляшко ничуть не хуже и не лучше. Он был вторым после П.Порошенко с достаточно серьезным процентом. По-моему, Европа чувствует себя очень неуютно. Они не могут не понимать угрозу, которую несет в себе подобное потакательство национализму и, в известной степени, неонацизму, но, исходя из политической ангажированности, не могут об этом громко сказать.

Вопрос: Вы встречались лично с П.А.Порошенко. Какое он на Вас произвел впечатление?

С.В.Лавров: Мы работали с П.А.Порошенко, когда он недолгое время был министром иностранных дел Украины. Он приезжал в Москву, мы вели переговоры, нормально обсуждали текущие вопросы, которых немало в российско-украинских отношениях. По некоторым из них достигали договоренностей, которые позволяли двигаться вперед.

Сейчас, когда П.А.Порошенко был избран президентом, мы несколько раз коротко общались на международных мероприятиях, в том числе и на встрече в Минске, где были президенты стран Таможенного союза, Украины и представители руководящих структур Евразийской экономической комиссии и Европейского союза.

Мне кажется, П.А.Порошенко заинтересован в продвижении мирных договоренностей и нуждается в поддержке, прежде всего, со стороны Запада, который делал ставку на перевод украинской ситуации из «послемайданного» состояния в легитимное русло. Именно с этой целью были объявлены президентские выборы. Я считаю, Запад должен поддерживать нацеленность Президента П.А.Порошенко на реализацию мирных договоренностей. Потому что все остальные, по крайней мере, очень многие пытаются серьезно помешать ему в этом.

Вопрос: Позже мы вернемся к теме НАТО. Я хотел бы задать, как мне кажется, логичный вопрос. Приведу короткий пример. Украинские эксперты очень скептически, я бы сказал, критично, отреагировали на то, что Украину сейчас не позвали в НАТО. Мы видим, что Запад не выполняет большую часть обещаний, которые он дает П.А.Порошенко. В этой ситуации, как мне кажется, ему необходимо сделать шаг навстречу России. Почему этого не происходит? Или я его просто не вижу?

С.В.Лавров: Последние контакты между президентами наших государств (двусторонняя встреча в Минске и последовавшие затем телефонные разговоры, которые привели к подписанию договоренностей 5 сентября) говорят о том, что у нас все-таки есть надежда на движение вперед именно в плане установления мира и завязывания подлинного, настоящего национального диалога о дальнейшей судьбе украинского государства.

Вопрос: У нас работает бригада журналистов в Луганской и Донецкой областях. По их рассказам, в момент подписания Соглашения и после него там чувствовалась большая растерянность. Ситуация переломилась, были все шансы полностью поставить под контроль эти регионы и взять Мариуполь, и в этот момент подписывается такой документ. Некоторые даже стали это сравнивать с Хасавюртовскими соглашениями. Почему Соглашение было подписано именно в этот период, и что за этим стояло?

Сам текст документа очень странный. Каждый его пункт можно трактовать максимально широко. В наше время работающие в этой группе дипломаты могли бы прописать что-то более четко. Это была вынужденная ситуация или за этим есть какая-то логика и философия? Сделать эти семь пунктов очень расплывчатыми?

С.В.Лавров: Двенадцать.

Вопрос: Многие вещи в этом Соглашении нуждаются хотя бы в минимальной конкретизации.

С.В.Лавров: Сначала отвечу на первую часть Вашего вопроса, почему этот документ был подписан именно сейчас, и отражает ли он интересы ополчения и, в целом, жителей Луганской и Донецкой областей. Мы выступали за то, чтобы этот документ был подписан гораздо раньше. Ополченцы также были готовы подписать договоренности о перемирии. Эта договоренность также была поддержана еще 2 июля на встрече министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины в Берлине. Там говорилось о трехдневном сроке, после истечения которого должно было быть установлено прекращение огня. Однако в то время именно украинская сторона от этого отказалась. Она также отказалась установить перемирие и в ответ на прямое требование Совета Безопасности ООН после крушения малайзийского «Боинга». Более десяти дней после принятия соответствующей резолюции с требованием немедленно прекратить огонь и обеспечить безопасный доступ международных инспекторов к району, где упали обломки «Боинга», Украина отказывалась объявить о перемирии и заявляла, что обеспечит доступ и прекратит огонь, когда ею будет взят под контроль этот район.

Уже не раз украинцы делали ставку на военную силу в расчете отвоевать побольше населенных пунктов и уже с тех позиций начинать договариваться. Можно продолжать логику и с точки зрения ополченцев, которые (или некоторые в их рядах) тоже, наверное, не прочь были бы отвоевать побольше территории и уже потом останавливать боевые действия. Однако если мы будем поощрять такого рода настроения, мы никогда не остановимся. Всегда кто-то будет считать, что ему надо чуть-чуть больше отхватить, а потом уже садиться за стол переговоров.

Здесь нет преждевременности. Нельзя откладывать возможность спасти жизни людей на потом, даже на день, два или три. Если есть возможность и политическая воля, то этот момент нужно незамедлительно консолидировать и записать на бумаге, что стороны берут на себя такие обязательства. Кстати, подписывали этот документ А.В.Захарченко и И.В.Плотницкий – представители ДНР и ЛНР, авторитетные лидеры, пользующиеся уважением и поддержкой населения на своих территориях. Я уверен, что они исходили именно из тех соображений, о которых я говорю – стремления спасти как можно больше людей, не допустить дальнейшего разрушения всей инфраструктуры жизнеобеспечения Луганской и Донецкой областей.

Что касается содержания документа, я уже говорил об этом сегодня, он действительно носит рамочный характер и в большей своей части не подлежит прямому исполнению, кроме пункта о прекращении огня. Это понятно, это можно делать, и это делается. Мы хотим, чтобы ОБСЕ как можно быстрее увеличило количество наблюдателей в зонах, где было противостояние, и где сейчас стороны надо разводить. Большинство других пунктов, конечно же, требует конкретизации. Например, уже упоминавшийся сегодня закон о порядке временного самоуправления в Донецкой и Луганской областях. Каким он будет, мы не знаем – это обязательство Украины. Но ополченцы, подписываясь под этим пунктом, четко сказали, что они будут определять свое отношение к нему в зависимости от его содержания и, конечно же, исходя из того, что это не конец пути, а начало очень сложного политического процесса, который также является обязательством Украины и ополченцев. Это тот самый инклюзивный национальный диалог, который должен быть посвящен всем судьбоносным вопросам, связанным и с конституцией Украины, и с тем, как регионы будут встроены в систему, которая, я надеюсь, позволит всем жить вместе и уважать традиции, обычаи, культуру и ценности друг друга. «Ценностный набор» очень разнится в западных, центральных и восточных регионах Украины. Сейчас мы, по сути, расхлебываем неспособность бывшей оппозиции, которая пришла к власти в результате государственного переворота, и ее западных спонсоров выдержать договоренности, подписанные еще 21 февраля. В них была обозначена четкая последовательность, которая отражала задачи успокоения Украины после майдана. В первую очередь, создание правительства национального единства, которое будет готовить конституционную реформу с прицелом на ее одобрение в сентябре, и уже на основе новой конституции в конце года должны были состояться выборы. Последовательность абсолютно понятная и логичная. В итоге, через два дня после подписания Соглашения состоялся государственный переворот. Были захвачены резиденция президента, здание правительства и другие правительственные объекты. На майдане А.П.Яценюк объявил: «Поздравляю всех, кто выстоял на майдане. Мы свергли диктатора и создали правительство победителей». Сразу пошел сигнал в юго-восточные регионы: к власти пришло не национальное единство, а победители, а побежденные – вы, и мы вас будем таковыми считать. Затем была замотана конституционная реформа. Келейно в Верховной Раде нарисовали какой-то проект, который никто не видел, его сразу же отправили в Венецианскую комиссию Совета Европы, в которой он пролежал несколько недель и вернулся в Киев. Хотя об этом много не говорили, мы знаем, как это было. Венецианская комиссия в мудрости своей сочла нецелесообразным комментировать некий документ, статус которого непонятен. В Комиссии сказали: «Вы договоритесь со всем обществом, какие реформы вы хотите заложить в конституцию и тогда мы вам ответим соответствующим образом».

Вопрос: То есть это стало правительство не всех украинцев, а правительство «победителей»?

С.В.Лавров: Именно так. Этот шаг и объявление правительства «победителей», и попытка отмены закона «О государственной языковой политике» – все это было мощными сигналами, направленными на Юго-Восток. Это было воспринято как объявление войны.

Вопрос: Дальнейшую историю мы все видели. Вы очень правильно сказали, что, если есть возможность заключить перемирие сейчас, то надо сделать все, чтобы остановить кровопролитие. Это самое главное. Но дальше возникает вопрос, что видит Россия в качестве идеального развития событий?

По-прежнему существует огромное количество версий, что России выгодно сохранение неопределенного статуса регионов (Приднестровье, Абхазия), что для нее это гораздо интереснее, чем сохранение Юго-Востока внутри Украины. С другой стороны – федерация или конфедерация? Идеальные «семь пунктов» для Москвы, какими мы их видим? Уважение, диалог, национальные, исторические и культурные особенности, о которых Вы упомянули, – это чрезвычайно важно. Но как выглядит идеальная административно-территориальная, политическая структура региона с точки зрения Москвы?

С.В.Лавров: Нашим интересам отвечает сильная, процветающая, дружественная Украина. Как это будет организовано в административном плане – решать украинцам. Мы исходим из базовых принципов. С точки зрения наших стратегических интересов, мы заинтересованы в том, чтобы соблюдались договоренности об обеспечении в Евроатлантике единой и неделимой, равной для всех безопасности. В этом контексте дававшиеся нам заверения о непродвижении НАТО на Восток играют решающую роль. Наше предложение о том, чтобы политическое обязательство, которое гарантировало неукрепление своей безопасности за счет ущемления безопасности других (это обязательство давалось на высшем уровне в рамках ОБСЕ и в рамках Совета Россия-НАТО), превратить в юридически обязывающий договор, отвергалось многократно. Над ним пытались даже смеяться, что «Россия выдвигает какие-то умозрительные схемы». А на самом деле натовцы отказались от этого предложения только по одной причине, о которой как-то в пылу полемики они мне сказали: они «не считают возможным давать юридические гарантии безопасности кому бы то ни было, кроме членов НАТО». Вот и все. Расчет делается на то, чтобы под эту «сурдинку» втягивать в НАТО как можно больше стран, продолжая логику разделительных линий, передвижения инфраструктуры поближе к нашим границам – это неприемлемо.

В этом общеевропейском контексте мы хотим, чтобы Украина была процветающим, нейтральным, дружественным государством, в котором всем гражданам всех национальностей (русские, конечно, для нас играют особую роль) жилось бы комфортно, безопасно и равноправно. Вот чего мы хотим. Как это обеспечить? Как назвать новое государство – унитарная Украина, Республика Украина, Федеративная Республика или децентрализованная Республика – это совершенно не важно. Спор о том, что федерация – это плохо, а децентрализация, может быть, и возможна, абсолютно несущественный. Он лишь уводит от главной задачи – договориться по сути, как будут жить люди, избираться губернаторы, формироваться законодательные собрания, какой будет статус русского языка и других языков меньшинств (венгерского, румынского, польского).

Мы знаем, например, что члены Евросоюза, у которых есть свои соотечественники на Украине, стесняются громко говорить об озабоченностях, которые у них есть, потому Брюссель им предлагает обсуждать все в узком кругу, но информация просачивается. Например, сейчас готовятся внеочередные парламентские выборы. Венгерское меньшинство добивается от Киева того, чтобы избирательные округа были «нарезаны» таким образом, чтобы венгры могли гарантированно получить хотя бы одного своего депутата в Верховной Раде. Не получается. Пока округа «нарезаны» так, что венгры «разбросаны» по другим территориям, где они не имеют шанса избраться. Это только один из примеров, а их много.

Чтобы Украина была настоящим домом для всех тех, кто в ней живет, чтобы там не было попыток установить форму правления, которая будет отражением логики правительства «победителей» – вот, что нам нужно. Но договариваться они должны сами. Мы не можем решить за них эти вопросы. Уверяю Вас, что для нас такой сценарий абсолютно выгоден и приоритетен, потому что мы хотим, чтобы Украина была дружественной, и чтобы русские, которые считают Украину своим домом, жили там и влияли на то, как это государство решает социально-экономические, внешнеполитические и прочие задачи, чтобы у них был голос в этой стране.

Я слышал, то о чем Вы сейчас упомянули, что нам якобы интересно создать второе Приднестровье, какую-то буферную зону – это глупости. Получается, что те, кто сейчас пытаются это все нам предъявлять, исходят из того, что нынешний статус Приднестровья нам выгоден. Это настолько нечистоплотная попытка, что даже не хочется об этом говорить, хотя приходится, потому что факты замалчиваются, извращаются.

Сейчас уже никто не вспоминает, что в 2003 г. именно Россия подготовила «Меморандум Козака», который был парафирован Президентом Молдовы В.Н.Ворониным и руководителями Приднестровья. Утром должно было состояться подписание, а ночью или поздно вечером Х.Солана от имени Евросоюза лично позвонил Президенту Молдовы В.Н.Воронину и отговорил от подписания документа, сказав, что это не будет отвечать интересам сотрудничества Молдовы с Европейским союзом. Если бы этого не было, то давно бы не было приднестровского конфликта. Опасения о том, что там предусматривалось слишком долгое пребывание российского миротворческого контингента, давно канули бы в лету, потому что сейчас это пребывание уже бы заканчивалось. Придумать, что мы сорвали приднестровское урегулирование, и поэтому мы сейчас хотим сделать то же самое на Украине, мог только воспаленный мозг в расчете на оболванивание публики.

Вопрос: 9 сентября с.г. Совет по безопасности Нидерландов озвучил предварительные итоги расследования крушения малайзийского «Боинга». Они откровенно говорят (формулировка звучит очень странно): «Самолет распался на части в воздухе, вероятно, в результате структурных повреждений, вызванных внешним воздействием многочисленных высокоэнергетических объектов». Переводя на русский язык, самолет развалился от того, что в него что-то попало. Это официальная формулировка? Мы этого ждали?

С.В.Лавров: Я не специалист в этой области. У них, наверняка, есть свой профессиональный жаргон. Наверное, для специалистов это должно быть неудивительно.

Вопрос: За день до того, как были объявлены результаты расследования, появилось огромное количество вбросов в СМИ, блогосфере о том, что это был «Бук», расположенный в зоне, контролируемой повстанцами. Известен его бортовой знак и номерная часть, к которой он приписан. А потом такое сухое расследование и резюме.

С.В.Лавров: Про «Буки» было много небылиц. Конкретный пример, который Вы сейчас упомянули, был развенчан. Показали этот «Бук» с бортовым номером, который находился и передвигался как раз по территории, контролируемой киевскими силовиками. Есть много других фактов, которые не просто «притянуты за уши», а являются так называемой прямой ложью.

Доклад, конечно, удивил нас и даже наших специалистов, которые понимают эти термины и почему употребляется именно такой жаргон. Удивил он, прежде всего, потому что, несмотря на весь шум вокруг этой трагедии, его тон какой-то очень спокойный, работа ведется неспешно и неторопливо. Никаких требований обеспечить возобновление деятельности экспертов на месте падения обломков не звучит. Попыток выехать туда, чтобы собрать, как они говорят, обломки и посмотреть, как выглядел целый самолет, не было, и никто не об этом не говорил громко.

Вопрос: Их обычно раскладывают в большом ангаре…

С.В.Лавров: Международные эксперты просидели недели три в Киеве, разговаривали с украинскими властями. Никаких ответов на вопросы, сформулированные вскоре после катастрофы российской стороной по линии Министерства обороны и Росавиации, не подготовлено. Наш представитель участвует в составе группы международных экспертов, привлекает внимание к этим «странностям». Мы готовим еще один набор вопросов по линии российских авиационных властей для того, чтобы обозначить необходимые к срочному рассмотрению темы. В целом, как мне сказали эксперты, знающие, как проводятся такие расследования, очень много вещей, которые нужно было обязательно сделать, сделаны не были. Не знаю, с чем это связано. Может быть, кого-то устраивает ситуация, когда сразу после катастрофы прозвучали истеричные обвинения в адрес ополченцев и России.

Вопрос: Была феноменальная истерика.

С.В.Лавров: Были заполнены все первые страницы газет, «прайм-тайм» на телевидении, Интернет и проч. А теперь, когда была снята эта «пропагандистская пенка», может, кому-то и не хочется расследовать истинные причины произошедшего. Это не наш подход. Мы, наверное, единственные, кто постоянно напоминает о том, что есть резолюция Совета Безопасности ООН 2166, я о ней сегодня уже говорил в связи с записанным в ней требованием немедленно прекратить огонь в районе крушения «Боинга» и обеспечить доступ экспертов, а также говорится, что расследование должно быть тщательным, международным, транспарентным, подотчетным. Что касается международного характера, то вроде бы сформировалась группа экспертов под эгидой ИКАО, и в Организации предпринимаются какие-то шаги по налаживанию многосторонних дискуссий, но нет ни транспарентности, ни подотчетности. Я не к тому, чтобы СБ ООН занимался расследованием, но он обозначил политические требования, которые отвечают остроте этой трагедии и ее восприятию в тех странах, чьи граждане оказались на борту, и в целом мировом сообществе, так как сбили гражданский самолет.

Вопрос: Почему такая странная история с привлечением официальных лиц Малайзии к расследованию? В конце концов, это был их самолет. Такое ощущение, что их игнорируют. Они отдали черные ящики, и все.

С.В.Лавров: Министр обороны Малайзии Х.Хуссейн находился в России. Он был на Украине, по-моему, уже побывал в Нидерландах и собирается в Австралию.

Вопрос: Цель визита в Россию – «Боинг»?

С.В.Лавров: Да. Они хотят получить наши оценки, потому что знают о выводах, которые были предварительно сделаны на брифинге в Министерстве обороны Российской Федерации 21 июля с.г., о вопросах, которые сформулировала Росавиация, хотят поговорить с экспертами. Мы приветствуем такой интерес, потому что нет оснований отказываться от вразумительных ответов или хотя бы обсуждения тех вопросов, которые мы задали, и на которые пока не получили никакой реакции.

Вопрос: Последние 10-15 лет практика такова, что виноват не тот, кто виновен на самом деле, а тот, кого назвали виноватым большинство СМИ. Как Вам кажется, мы когда-нибудь узнаем правду о «Боинге»?

С.В.Лавров: Я очень надеюсь, что мы узнаем эту правду, но это зависит не от меня. От России, ее политического руководства, Министерства иностранных дел зависит постоянное напоминание о том, что это должно быть сделано. Не случайно я процитировал резолюцию СБ ООН (мы активно поддержали ее принятие), ведь то, что в ней записано, обязательно к исполнению всеми. Таков характер этого документа. Все остальное уже в руках тех, кому поручено вести это расследование.

Вопрос: Понятно, что наши и западные оценки разошлись почти диаметрально. Иногда кажется, что мы живем в разных реальностях, которые в том числе создаются СМИ. Не оценивая каждую сторону, очевидно, что мы вступили в новый этап отношений с Западом, и того, что было до этого года, уже не будет. При этом естественно и, на мой взгляд, очень правильно, что мы поворачиваемся к остальному миру, не фиксируемся исключительно на Европе и Америке. Это давно готовилось. Сейчас просто новый стимул. Тем не менее, и по моим контактам и потому, что я читаю, у меня складывается ощущение, что даже страны, которые понимают причины резких шагов, которые Россия делала и продолжает делать, и не возлагают на нас ответственность, несколько «ошарашены» темпом изменений и не очень понимают, как им реагировать. В Вашей работе, когда Вы общаетесь не с западными партнерами, Вы чувствуете с их стороны какие-то перемены в отношении к России? Если да, то в какую сторону?

С.В.Лавров: Во-первых, вы абсолютно правы – все произошло стремительно. Хотя предпосылки для этого накапливались, с точки зрения отношения Запада к России, прежде всего, со стороны США и в известной степени ЕС. Еще задолго до ситуации на Украине были призывы изолировать и наказать Россию сначала за «дело С.Л.Магнитского», потом за отказ поддержать смену режима в Сирии, потом обиделись на нас за Э.Сноудена и даже предпринимали шаги по практическим вопросам, включая отмену визита Президента США Б.Обамы в Москву накануне саммита «Группы двадцати»

Инна Святенко. За кого я бы отдал свой голос 14 сентября, если бы….

…Если бы жил в Люблино, Капотне или Марьино. Но надеюсь, что жители этих районов все-таки не ошибутся, и сделают правильный выбор, позволив Инне Святенко продолжить работу в Мосгордуме нового созыва. Она для этого многое сделала – и, в отличие от многих других, не словами, «медийностью», а своей работой на протяжении 13 лет.



Я давно знаю Инну Юрьевну, не скрываю своих политических к ней симпатий. Есть работа, которая «не раскручена» по ТВ, не распиарена в интернете, но ее результаты говорят за себя. Выстроенная система охраны общественного порядка и профилактики правонарушений, патриотические программы в московских школах, внимание к борьбе с наркотиками в образовательных учреждениях, готовность идти на контакт, слушать и слышать в работе с общественниками – уже за это в моем бюллетене стояла бы галочка напротив фамилии Святенко.

Через «руки» Инны Юрьевны прошло более 160 законопроектов в Московской думе, в основном, касающихся вопросов безопасности – общественной, пожарной, массовых мероприятий, и обеспечения правопорядка. (Это легко посмотреть с помощью поиска на сайте Московской городской думы). Где-то депутат Святенко являлась субъектом законодательной инициативы, где-то – редактором, где-то «ответственным за исполнение», но под каждым из них стоит ее подпись. Уверен, несмотря на техническое образование, Инна Юрьевна нашла свое призвание - работа по обеспечению безопасности граждан Москвы. Возможно, это и не вяжется с образом хрупкой женщины, но, тем не менее, именно она смогла собрать вокруг себя в Экспертном совете Комиссии по безопасности представителей практически всех организаций, так или иначе связанных с обеспечением правопорядка в Москве. Это ветеранские и правоохранительные общественные ассоциации, это представители СРО, охраняющие московские школы и детсады, это дружинники, юристы, эксперты и пр. Ни одно мероприятие по тематике безопасности не обходится без ее участия – и каждый, кто заинтересован этой темой, знает, что «лицо» Московской городской Думы в этой области – Инна Святенко.

Уже который год депутат лично контролирует отчеты участковых перед населением, участвует в субботниках, родительских собраниях перед новым учебным годом. Потому что проблемы безопасности на каждом отдельном маленьком участке складываются в одну большую картину города, в котором мы живем.

Дмитрий Галочкин: «Участвую в выборах в Общественную палату РФ»

Дмитрий Галочкин: «Участвую в выборах в Общественную палату РФ»
Друзья и коллеги!
Общественную палату  РФ в этом году коснулись серьезные изменения. Толчком послужило выступление Президента Российской Федерации В.В.Путина, который отметил, что роль этого федерального института гражданского общества должна возрасти, а вместе с этим и роль профессиональных ассоциаций и союзов, представленных в ее составе.
Меняется и принцип формирования – с этого года около трети членов Общественной палаты (43 человека) избираются посредством Интернет-голосования на сайте Российской Общественной Инициативы. Уже закончен прием документов. Каждый кандидат выбрал собственное направление общественной деятельности, по которым и будет проходить голосование. В каждой номинации – три победителя, набравших большее количество голосов.  
Интернет-голосование начинается 1 мая и продлится до 30 мая включительно на сайте  http://oprf.roi.ru , куда также будет вести ссылка с профилей кандидатов на сайте  http://2014.oprf.ru/candidates/person/422/
В направлении «профсоюзы и объединения» работников  Вы увидите  мою кандидатуру – председателя Общероссийского профсоюза НСБ, сопредседателя Координационного совета НСБ и члена Общественной палаты РФ текущего созыва.  
У меня несколько задач, с которыми я иду в Общественную палату нового созыва и прошу вас поддержать  меня:  
- защита права работников на достойный труд
- защита и обеспечение права всех наших граждан на безопасность
-  помощь становлению институтов гражданского общества  
За десять лет работы мы с моими товарищами строили с нуля наш Профсоюз, объединялись с единомышленниками в Конфедерации труда России и Союзе профсоюзов России, выстраивали партнерство с властью и социально ответственным бизнесом.  
Большой удачей является то, что интересы нашей трехмиллионной отрасли оказались представлены на площадке Общественной палаты, где я уже работаю в течение трех лет – с 2012 года.  
Нашими общими усилиями огромная отрасль негосударственной сферы безопасности сделала заметный рывок в своем развитии. И сегодня мы можем говорить, что мы подняли решение вопросов государственно-частного партнерства и защиты социально-трудовых прав людей на новые высоты. Нами проведено более 50 экспертных мероприятий при участии МВД России, Минтруда России, Государственной Думы и Совета Федерации РФ, Торгово-промышленной палат РФ, проведена общественная экспертиза целого ряда законодательных актов, в том числе по вопросам оборота оружия, обеспечения безопасности охраны объектов топливно-энергетического комплекса. Нами создан Координационный совет НСБ, объединивший более 60 общероссийских  и межрегиональных  организаций правоохранительной и ветеранской направленности.
Два Всероссийских совещания негосударственной сферы безопасности прошли при участии более чем 700 представителей отрасли, привлекли внимание руководства нашей страны – с приветственным словом к нам обратился руководитель Администрации Президента РФ Сергей Иванов. Это и многое другое – верхушка айсберга, который на самом деле состоит из каждодневной рутинной работы.  
В марте этого года мы с коллегами побывали в Крыму, где созданы первые отделения нашего профсоюза и налаживается система общественного контроля и участия.  
Одна из моих главных задач – реализация в полном объеме 32 статьи Конституции РФ, гарантирующей право граждан и управление делами государства как непосредственно, так и через своих представителей. Поэтому наша забота о выдвижении кандидатов от негосударственной сфер бы безопасности в составы общественных и экспертных советов профильных министерств и ведомств остается одной из самых важных на повестке дня. Здесь же – вопросы реализации общественного контроля  - через общественную экспертизу принимаемых нормативно – правовых актов, через работу в совещательно-консультативных органах, через деятельность в общественных наблюдательных комиссиях.  
Мой опыт позволяет мне сказать: «Я знаю, как можно использовать потенциал Общественной палаты для защиты прав граждан и повышения уровня безопасности в нашем обществе. Новые знания и умения, которые я получил за эти годы, помогают находить эффективное решение вопросов там, где ситуация кажется неразрешимой».  
Мою кандидатуру выдвигают и поддерживают профсоюзы, ветеранские и патриотические организации, все те, кто работал со мной и знают мой принцип. Он прост: критикуешь – предлагай, предлагаешь – будь готов делать, делаешь – будь готов отвечать.  
Наши друзья, единомышленники и коллеги из разных отраслей и сфер взаимодействия поддерживают меня и считают мою работу достойной продолжения.
Это:
Председатель Комитета Совета Федерации Российской Федерации по обороне и безопасности В.А.Озеров;
Депутат Государственной Думы Российской Федерации А.Б.Выборный;

WSJ: Россия скрыла от США подготовку операции в Крыму

ВЕДОМОСТИ

WSJ: Россия скрыла от США подготовку операции в Крыму

Благодаря маскировке радиопереговоров и отвлекающему маневру на границе с Украиной Россия добилась тактической внезапности «захвата» полуострова
Читать целиком
WSJ: Россия скрыла от США подготовку операции в Крыму


Россия смогла затруднить США сбор разведданных о готовящейся операции в Крыму до такой степени, что спецслужбы не смогли предоставить администрации президента Барака Обамы достаточно точный тактический анализ, пишет The Wall Street Journal (WSJ). В частности, не был вскрыт план взятия полуострова под контроль с помощью уже размещенных там российских войск. По сведениям газеты, американские разведывательные спутники фиксировали сосредоточение российских войск «на дистанции удара» от Крыма, однако «прослушка» коммуникаций не дала обычных подтверждений в виде переговоров российских лидеров, командиров или солдат. По оценке высокопоставленного источника издания, Россия целенаправленно обеспечила скрытность операции с учетом особенностей работы американских разведок. «Несмотря на то что мы получили предупреждение, у нас не было достаточной информации, чтобы понять, что именно произойдет», — заявил источник WSJ.
США намерены в срочном порядке закрыть эту «информационную дыру», увеличивая использование спутниковой группировки и наращивая возможности радиоперехвата на территории России, Украины и Прибалтики, пишет WSJ. Официальные лица надеются, что лобовой рост мощностей поможет США «получить информацию о планах Путина до их осуществления», сообщает источник газеты, «мы работаем в кризисном режиме». Однако руководители американских разведслужб опасаются, что российские лидеры смогут и в дальнейшем закрывать свои коммуникации. Обстановка в администрации Обамы «нервозная», говорит один из источников WSJ, «такого еще никогда не было».
Первые свидетельства того, что Путин нацелился на Крым, аналитики и дипломаты США получили еще в декабре 2013 г., пишет WSJ. По их тогдашней оценке, Москва могла предпринять некие меры по защите своих интересов в Крыму в случае ухудшения ситуации. Европейское командование ВС США сразу попросило Пентагон усилить слежку за российскими базами в Крыму, но ничего необычного та не показала. Сейчас официальные лица США склоняются к мысли, что Россия скрытно перебрасывала в Крым хорошо подготовленных бойцов малыми группами, пишет газета, но аналитики разведслужб не видели этого до самого «захвата» полуострова.
В начале февраля посол США на Украине Джеффри Пайетт отправил в Крым группу дипломатов-наблюдателей. Эта миссия не дала много информации, но усилила обеспокоенность в дипломатических кругах: по оценке представителей крымских татар и правозащитников, в Крыму в срочном порядке создавались политические группы антикиевской направленности. Но и тогда ничто не указывало на российское «вторжение», рассказали WSJ дипломатические источники.
Перелом произошел 18 февраля после вспышки насилия в Киеве; разведки США стали всерьез просчитывать вариант военного вмешательства Москвы в случае «резкой смены власти» на Украине. Подозрения усилились 25 февраля, за 4 дня до «захвата» Крыма, когда военного атташе США в Москве уведомили о начинающейся 26 февраля внезапной проверке боеготовности войск Западного, Центрального и Восточного военных округов. Эксперты указали, что похожая тактика использовалась в 2008 г. во время российско-грузинского конфликта. Данные со спутников показали сосредоточение войск близ границы с Украиной. В пределах Крыма российские военные соблюдали «исключительную дисциплину» радиопереговоров. Никаких свидетельств подготовки захвата разведслужбы США не перехватывали, пишет WSJ.
26 февраля директор национальной разведки (DNI) Джеймс Клэппер доложил Обаме и прочим высокопоставленным лицам, что целью России на Украине является Крым, а российские военные готовятся к молниеносной операции. Но разведкам не удалось перехватить соответствующие переговоры представителей российских властей.
«У нас не было ничего похожего на “ну все, начинаем”», — говорит один из источников WSJ. По его словам, точная развединформация о том, что «российские военные захватывают стратегические объекты в Крыму», появилась только 27 февраля. К этому времени Пайетт отправил в Вашингтон срочную депешу о российских флагах над зданием парламента Крыма. На следующее утро многие стратегические объекты перешли под контроль вооруженных людей в форме российского образца без знаков различий. 28 февраля, когда Обама выступил с заявлением о недопустимости нарушения суверенитета Украины, Крым был уже под контролем находившихся там российских войск, говорит источник WSJ в разведслужбах.
Источники в Пентагоне рассказали газете, что в итоге получали значительную часть оперативной информации по Украине через посольство в Киеве. Чтобы отслеживать передвижения российских войск, военный атташе и сотрудники посольства обзванивали контакты в погранслужбе и на флоте Украины — некоторые говорили, что уже жгут секретные документы. Российские военные в Крыму, с которыми общались американские коллеги, тоже не давали нужной информации — некоторые говорили, что сами не в курсе. «Это была классическая maskirovka», — сказал WSJ высокопоставленный источник.

Минфин опять уходит от ответа

Нельзя не признать, что российский бюджет несет серьезную социальную нагрузку. Слава Богу, что помимо поддержки банковских структур и других коммерческих предприятий (и это в условиях свободного рынка с его невидимой рукой, о котором так мечтали либералы!) наше государство выделяет средства на улучшение демографии и сохранение бесплатного доступа к медицинским и образовательным услугам. И это очень не нравится товарищам рыночникам.


Бюджетные ассигнования на развитие частного капитала они, безусловно, приветствуют. А вот выплаты льгот и пособий называют «прямыми потерями» бюджета. Читай, государство просто выбросило деньги в мусорную корзину, вместо того, чтобы купить очередную порцию долговых бумаг США или Европы.


admin-ajax



Источник: http://партиявеликоеотечество.рф/mof-out-again-to-answer


По мнению экспертов, отирающихся в кабинетах министерств Правительства РФ, выполнение социальных обязательств перед народом – это атавизм, доставшийся нам ещё со времен «кровавого сталинского режима», когда только за упоминание государственными мужами об оплате лечения или обучения, можно было пополнить список «жертв сталинских репрессий». Народные просвещение, лечение и преумножение – были стратегическими задачами страны. И остаются.


Но кто-то очень сильно хочет сменить приоритеты. И остаться при этом безызвестным. Отменили выплаты материнского капитала, обязали платить за бесплатную медицину. Кто виноват? – Некие «эксперты».


И будто так и надо. Будто нормально, что знаковые для страны решения принимаются кулуарно, по наущению лиц, работающих чуть ли не инкогнито.


Когда в конце августа прошлого года Министерство финансов и эксперты из Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики» разразились сенсационными предложениями, как сократить расходы бюджета, Президиум ЦК ПВО обратился как в само Министерство финансов, так и в НИУ-ВШЭ с просьбой пофамильно назвать авторов антинародной инициативы.


Вместо этого в последнем письме из Министерства финансов  мы получили подробнейшее, на трех листах, объяснение, в соответствии с какими подпунктами и каких законов были созданы экспертные группы по оптимизации бюджета.


Мы прекрасно понимаем, что они создавались на основе каких-то законодательных актов. И по большому счету, их перечисление на классическом чиновничьем языке, малопонятном для обычного человека, нас мало интересуют. Мы хотим узнать ответ на конкретный вопрос: кто из экспертов (Фамилия, Имя, можно без Отчества) являются авторами идеи отмены выплаты материнского капитала?


Мы задали его и заказчику доклада по оптимизации бюджета – Правительству РФ в лице Министерства финансов, и исполнителю заказа – Научно-исследовательскому университету «Высшая школа экономики». И получили два одинаковых по своей сути ответа, в которых ВШЭ предлагает обратиться за разъяснениями в Правительство РФ, а Правительство РФ – в Высшую школу экономики.


На чиновничьем языке в переводе на человеческий это называется «футбол».


Мы еще раз задаём Министерству финансов простой вопрос: почему мы никак не можем получить фамилии конкретных экспертов, которые на основании такого-то подпункта такого-то закона выполнили работу, результатом которой и стало предложение отказаться от выплат материнского капитала.


Если человек занимается определенной деятельностью в соответствии со своими должностными обязанностями и в соответствии с заказом выполняет определенную работу, за которую ему платят зарплату, он не должен скрываться. Он же не секретный агент.


Ведь мы – ПАРТИЯ ВЕЛИКОЕ ОТЕЧЕСТВО – не прячемся. Не стесняемся своих имен и вносимых на общественное обсуждение предложений.


Если Минфин не желает отвечать на заданный вопрос, то должен обеспечить условия, при которых исполнитель его заказа – НИУ-ВШЭ нам ответил.


Нынешний ответ Правительства РФ больше напоминает отписку из жилконторы «Рога и копыта», где каждый из сотрудников старается переложить друг на друга ответственность за отсутствие горячей воды или порыв теплопровода.


Мы надеемся наконец-то получить от Минфина конкретный ответ на конкретный вопрос: кто (Фамилия, Имя) является автором антинародной и антигосударственной инициативы об отказе от выплат материнского капитала.


Otvet-iz-Minfina-1-j-list


Otvet-iz-Minfina-2-j-list


Otvet-iz-Minfina-3-j-list


image_pdfimage_print




Источник: блог Николая Старикова

Ложь о Катыни вскрывается

Ложь о Катыни вскрывается. Молчит "Эхо Москвы", молчат "Грани", молчит "Новая газета"
18 июня 2012 г. Европейский суд принял сенсационное решении о том, что предоставленные при Горбачеве и Ельцине "документы", указывающие на то, что в расстреле десятков тысяч польских офицеров под Катынью повинен Сталин и советская сторона, оказались фальшивкой.
Молчит либеральная РС "Эхо Москвы", молчат "Грани", молчит "Новая газета".
А ведь это топ-сенсация мирового уровня.
И что теперь со всем эти делать?
Россия не несёт ответственности за массовый расстрел польских офицеров в Катыни– такое решение принял Европейский суд по правам человека.
Решение сенсационное: выходит, что последние 20 лет руководство нашей страны неустанно каялось в преступлении, которое в 40-е годы совершил кто-то другой. Выходит, что документы о катынском расстреле, которые появились в конце 80-х из рукава члена Политбюро ЦК КПСС Александра Яковлева, не более чем фальшивка – суд даже не принял их к рассмотрению.
Кому-то в окружении президента СССР Михаила Горбачёва нужно было скомпрометировать отечественную историю и лично Иосифа Сталина накануне распада СССР. Может быть, именно по этой причине решение суда, сформулированное совершенно однозначно, в России пытаются трактовать двояко – мол, убийц-то в итоге так и не установили, а вдруг это всё-таки Сталин?..
Вначале несколько слов о том, кто и из-за чего, собственно, судился. В 2007 и 2009 году в Страсбург обратились с жалобами родственники польских офицеров, расстрелянных в Катыни якобы по приказу Сталина. Жаловались они на то, что наша страна в 2004 году прекратила расследование обстоятельств катынского расстрела на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ (за смертью виновных).
…архивные документы, касающиеся катынского расстрела, требуют немедленной ревизии на предмет их возможной фальсификации…
Считалось, что массовые казни польских граждан, большинство из которых были пленными офицерами польской армии, совершали с санкции высшего руководства СССР сотрудники НКВД. Если верить архивам, всего в лесах под Смоленском расстались с жизнью 21 857 пленных поляков.
Естественно, ЕСПЧ принял жалобы к рассмотрению: появилось на свет дело «Яновец и другие против России». И вот тут-то и начались нестыковки. Дело в том, что европейские судьи привыкли верить не столько громким публичным обвинениям, сколько документам. И расхожий тезис о том, что-де Сталин – палач, санкционировавший массовые казни, требовал документального подтверждения. А подтверждения не находилось: представленные польской стороной свидетельства не несли прямых доказательств того, что поляков расстреливали русские. А со свидетельствами российской стороны и того хуже – наши архивные документы после недолгих проверок судьи стали попросту игнорировать. Громких заключений на сей счёт они себе не позволяли – реноме как-никак, – но и к делу такие документы подшивать не спешили. Уж не потому ли, что фальшивки, всплывшие из небытия в конце 80-х, в состоянии убедить только нас с вами, но никак не европейских судей?
К чему же в итоге пришёл Европейский суд? Малая палата ЕСПЧ в составе семи судей в резолютивной части постановления по делу «Яновец и другие против России» четырьмя голосами против трёх решили, что в отношении двенадцати заявителей – родственников расстрелянных польских офицеров – представителями СССР не нарушалось право на жизнь. Основной вывод такой: наша страна не несёт ответственности за массовые расстрелы в Катыни. Для России этот вывод означает следующее: материальные компенсации, о которых тайно мечтали потомки расстрелянных и которые, если верить их адвокатам, могли составить астрономическую сумму – $2 млрд., платить полякам будем точно не мы с вами. Кстати, вчинить иск собиралась и Польша – на сумму $100 млрд.!
Из основного вывода следуют и другие: архивные документы, касающиеся катынского расстрела, требуют немедленной ревизии на предмет их возможной фальсификации, отечественная история 40-х, написанная в начале 90-х годов, должна быть переписана начисто. Ещё неплохо бы в судебном порядке установить виновных в фальсификации, хотя на самом деле это давно уже секрет Полишинеля. Также суд установил, что расстрел поляков – военное преступление. Но с этим уже давно никто не спорит: военным преступлением расстрел под Смоленском в разное время признавали не только американские конгрессмены и беглые поляки в Лондоне, но также Сталин и Гитлер. Трупы-то налицо. Вопрос лишь в том, кто убивал?
Однозначно определиться не смог и Европейский суд – судьям не хватило документальных подтверждений, хотя на изучение всяческих исторических бумаг и архивных свидетельств они потратили не один год. Можно сказать следующее: примерно до 1990 года весь мир был убеждён в том, что поляков расстреляли немцы. После 1990-го – с подачи Михаила Горбачёва и Александра Яковлева – что расстреливали русские. Теперь, после суда, ясности нет вообще, и знаем мы лишь то, что погибли действительно поляки. Вот только от чьих рук?
А начиналось всё следующим образом: в феврале 1990 года Михаил Горбачёв получил докладную записку от заведующего международным отделом ЦК КПСС Валентина Фалина, в которой шла речь о том, что в архивах якобы были найдены документы, подтверждающие связь между отправкой поляков из лагерей весной 1940 года и их расстрелом. Фалин высказал Горбачёву свои сомнения в происхождении этих документов. Но Горбачёв был иного мнения, и весть об «истинных виновниках» катынского расстрела разлетелась по миру.
На чём базировались доказательства причастности немцев к катынскому расстрелу до 1990 года? Поляков убили из оружия немецкого производства – это легко установить и по пулям, и по гильзам. Расстрельные команды НКВД убивали своих жертв из револьверов, а польских офицеров расстреливали в том числе и из крупнокалиберных пулемётов, чего энкавэдэшники никогда не практиковали.
Немцы, составившие в 1943 году первые документы о казнённых поляках, указывали в них, что убитых они идентифицировали по знакам различия польской армии. Советское «Положение о военнопленных» образца 1931 года, которым в нашей стране руководствовались до лета 1941 года, устанавливает, что пленные не могут носить знаков различия. Но на убитых эти знаки различия имелись. Значит, если это были военнопленные, то содержались они в плену у страны, соблюдавшей Женевскую конвенцию. А СССР на тот момент её не соблюдал. Ещё одна деталь, весьма существенная.
Массовые расстрелы в СССР не практиковались с тех пор, как наркома внутренних дел Николая Ежова сменил Лаврентий Берия, – с осени 1938 года. А к 1940 году от них отказались вообще. Вопреки расхожему мнению, Берия был противником «высшей меры социальной защиты».
Наши эксперты-историки признавали, что полной ясности с катынским расстрелом после публикации якобы открывшихся в 1990 году новых данных у них нет: с одной стороны, имелись бумаги, свидетельствующие о том, что польским военнопленным было вынесено 14 542 смертных приговора. Называлась и другая цифра – 21 857 убитых. С другой стороны, удалось достоверно установить гибель лишь 1803 человек. Куда подевались остальные – если они вообще были?
Есть и другие занятные факты: среди пленных поляков были молодые офицеры Армии крайовой Войцех Ярузельский и Менахем Бегин – спустя десятилетия они станут соответственно польским лидером и израильским премьером. Ни тот ни другой ни разу и словом не обмолвились о причастности советских руководителей к организации расстрела. Даже ярый антисоветчик Бегин утверждал, что поляков казнили не представители советского НКВД, а германского гестапо. Не слишком ли много нестыковок?
В 2010 году депутату Госдумы Виктору Илюхину и экспертам-историкам Сергею Стрыгину и Владиславу Шведу стало известно, как готовилась фальсификация «письма Берии № 794/Б» в Политбюро ВКП (б) от марта 1940 года, в котором предлагалось расстрелять более 20 тыс. польских военнопленных. Илюхин обнародовал информацию о том, что в начале 90-х годов одним из высокопоставленных членов Политбюро ЦК КПСС была создана группа специалистов высокого ранга по подделке архивных документов. Фамилию этого высокопоставленного партийца Илюхин назвал позже, летом того же года – Александр Яковлев, «архитектор перестройки».
«Группа Яковлева» работала в структуре службы безопасности российского президента Бориса Ельцина, территориально размещаясь в поселке Нагорное Московской области (до 1996 года), а потом была перебазирована в другой населённый пункт – Заречье. Оттуда в российские архивы были вброшены сотни фальшивых исторических документов, и ещё столько же было сфальсифицировано путём внесения в них искажённых сведений, а также путём подделки подписей. Илюхин потребовал начать масштабную работу по проверке архивных документов и выявлению фактов дискредитации советского периода отечественной истории.
«В 1943 году Геббельс, пытаясь разрушить антигитлеровскую коалицию и поссорить СССР с США, распространил ложь о том, что Сталин и Берия приказали расстрелять 10 тыс. польских офицеров, - писал Виктор Илюхин. - Эту ложь поддержало польское правительство в эмиграции, которое больше всего руководствовалось чувством злобы на Советский Союз за разгром польской армии в западной Белоруссии и на Украине и присоединение этих территорий к СССР. Небезызвестный Александр Яковлев фактически ратовал за такую компрометацию СССР, чтобы от нашей страны отвернулся весь мир. После этого состоялась величайшая подтасовка и фальсификация архивных документов ЦК КПСС». До самой смерти Илюхин считал, что фальшивки были изготовлены с целью дискредитировать Сталина «в русле той оголтелой пропагандистской кампании охаивания советского руководства, которая особо цинично и откровенно велась в начале 90-х годов прошлого столетия».
Вообще-то Сталин настоял на том, чтобы было польское государство (впрочем, как и еврейское израильское), но за добро, как известно, платят злом...
ссылка

"О реализации программной статьи В.В. Путина "Быть сильными: гарантии национальной безопасности"

"О реализации программной статьи В.В. Путина "Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России"
Программный текст В.В.Путина, реализацию которого мы сегодня обсуждаем, появился на свет в период избирательной кампании. Но по своему уровню и звучанию он стал абсолютно не предвыборным документом, а документом стратегическим. Своего рода историческим манифестом страны, которая после периода растерянности возвращается к своим ценностным ориентирам и прощается со многими иллюзиями и стереотипами, которые владели умами, начиная, по меньшей мере, с конца 80-х гг.
Этой весной в США произошли события, которые в обозримой перспективе могут перевернуть современные представления о способах ведения войны. 1 мая прошли успешные испытания гиперзвуковой ракеты Х-51А, которая после запуска с борта бомбардировщика развила скорость в 5,1 числа Маха и за 6 минут полёта преодолела расстояние в 426 километров. 14 мая с борта атомного авианосца "Джордж Буш" впервые поднялся в воздух ударный беспилотный аппарат Х-47B, который в ходе испытаний выполнил несколько заходов на посадку на палубу корабля. То, что ещё 20-30 лет назад казалось задачами из области научной фантастики, сегодня становится высокотехнологичной реальностью. Есть ли в ней место для России, и способны ли мы ответить на вызовы современности?
Несмотря на то, что эпоха холодной войны ушла в прошлое, недооценивать военные угрозы безопасности России – преступно. Вспомним, как долго нас убеждали либеральные «добрые дяди», что благодаря расширению Запада на восток возникает мир без границ, в котором национальный суверенитет становится устаревшим понятием. И это оказалось обыкновенной ложью. На деле происходит не отмирание суверенитета, а сужение круга игроков, которые способны им обладать. В свое время президент Путин сказал, что суверенитет в современном мире – эксклюзивная вещь. Действительно, есть некий порог реального суверенитета, связанный с возможностями страны в экономической, научно-технической, военной, культурной сферах, - порог, который лишь относительно небольшая часть государств в современном мире способна взять. Но если некоторые государства имеют возможность «сэкономить» на суверенитете, существуя под чьим-то «стратегическим  зонтиком», то у России такой возможности просто нет. Географическое положение, объем контролируемых ресурсов, наконец, сам исторический опыт нашей страны таковы, что она должна быть самостоятельной и сильной, либо ее не будет вовсе. В статье очень емко выражена эта мысль: «слабость – это провокация», «мы никого не должны вводить своей слабостью в искушение».
Очевидно, что в 21 веке, когда сокращается доступ к природным ресурсам, будет происходить резкое возрастание конкурентной борьбы в мире. Это уже сегодня происходит у нас на глазах.
Западная цивилизация не намерена отказываться от высокого уровня потребления, а значит, она будет наращивать инструменты, чтобы вытягивать эти ресурсы из других стран. Как показывает история, самые действенные из них – передовые военные технологии, причём на первый план все чаще выходят разработки, которым раньше отводилась второстепенная роль. Это, например, касается кибероружия. Если раньше все военные наработки в этой сфере затрагивали лишь обеспечение безопасности компьютерных систем и коммуникаций, то теперь информационные технологии рассматриваются как оружие первого удара.
В случае конфликта с каким-либо государством, возможная первая атака производится через информационные сети, в ходе которой разрушаются критически важные объекты инфраструктуры государства, нарушается система политического и военного управления, выключаются станки с электромозгами, основанными на импортной электронно-компонентной базе. Когда же государство-жертва агрессии становится практически парализованным, наносится удар классическими военными средствами. Что характерно, Москва в рамках совета РФ-НАТО неоднократно поднимала вопрос о более глубоком совместном участии в проектах по кибербезопасности, но атлантические партнёры всякий раз отвечали нам отказом.
Конечно, Россия не намерена участвовать в новой гонке военных технологий в качестве стороннего наблюдателя. "Реагировать на угрозы и вызовы только сегодняшнего дня – значит обрекать себя на вечную роль отстающих. Мы должны всеми силами обеспечить техническое, технологическое, организационное превосходство над любым потенциальным противником", – заявил президент России Владимир Путин в своей статье "Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России".
Неслучайно, что одним из первых указов Владимира Путина во время его третьего президентского срока стал основополагающий для ОПК указ № 603 от 7 мая 2012 года "О реализации планов строительства и развития Вооружённых сил и модернизации оборонно-промышленного комплекса". Правительство разработало детальную программу реализации этого указа, и работа идёт в соответствии с установленными сроками. Так, в 2012 году почти 500 предприятиях ОПК были охвачены техническим перевооружением, на 35 из них новые мощности уже введены в эксплуатацию. Совершенствуются механизмы государственно-частного партнёрства, в рамках этой работы разработана концепция применения механизмов ГЧП в оборонно-промышленном комплексе. Концепция позволит упростить нынешнюю процедуру создания новых производств военного назначения, а также привлечь частные инвестиции в ОПК. Предполагается также расширение информационного обмена частных инвесторов и оборонных организаций, в том числе и с помощью внедряемой нами системы ГАС ГОЗ.
Что же касается ОПК, то за минувший год темпы роста в целом ряде отраслей промышленности, работающих на «оборонку», были существенно выше, чем в среднем по экономике. Прирост объемов производства продукции в 2012 году по сравнению с 2011 годом наблюдается в радиоэлектронной (на 11,7 %), ракетно-космической (на 10,8 %), авиационной промышленности (на 10,6 %), производстве боеприпасов и спецхимии (на 7,4 %), обычных вооружений (на 5,4 %). Статистика показывает, что львиная доля этого роста обеспечена именно за счет поставок военной продукции на внутренний рынок и (в меньшей мере) на экспорт. Эти данные делают тезис статьи В.В.Путина об ОПК как локомотиве экономического роста вполне наглядным.
Многое сделано нами и для решения одной из самых больных проблем оборонного комплекса – дефицита квалифицированных кадров. В 2012 году был сформирован перечень из 120 наиболее востребованных профессий в отрасли, и он станет основой для формирования современных профессиональных и образовательных стандартов. Продолжается процесс интеграции предприятий ОПК в рамках крупных современных корпораций и концернов. Вчерашним распоряжением В.В.Путина по сути начат процесс консолидации ракетно-космической промышленности.
Сделано немало, и это внушает определённый оптимизм в отношении перспектив реализации беспрецедентной по своим масштабам госпрограммы вооружения, согласно которой к 2020 году доля современных вооружений должна вырасти до 70 процентов. Но все ли мы учли, ко всем ли вызовам готовы и готовимся?
Чтобы понимать, какие силы и средства вооружённой борьбы необходимы России, нужно трезво оценивать характер военных угроз безопасности страны, пусть и гипотетических. Какие же войны могут нас ожидать в будущем? Кто он – этот пресловутый "вероятный противник"?
Сценарий первый: бесконтактная война с противником, находящимся на более высоком технологическом уровне
Будем реалистами – в ближайшее время догнать и перегнать ведущие державы по технологическому уровню развития России вряд ли удастся. Экономика России раз в 10 меньше американской. Да и научный потенциал страны был фактически разрушен после развала СССР. Сегодня отставание по ряду критических базовых технологий от ведущих стран Запада составляет десятки лет. Что мы сможем противопоставить подобному высокотехнологичному противнику? Ответ кажется очевидным – основной гарантией безопасности России являются силы стратегического ядерного сдерживания. И Россия, согласно военной доктрине, готова применить ядерное оружие, в том числе при отражении агрессии с применением обычных средств поражения. Но достаточно ли в сегодняшних реалиях только ядерного щита?
Уже более 10 лет в США прорабатывается концепция "молниеносного глобального удара". Именно ей отводится роль важнейшей компоненты американской военной стратегии. Концепция предусматривает нанесение удара неядерным вооружением по любой точке планеты в течение 1 часа. Фактически, у американских стратегов впервые за 50 лет появилось видение того, как можно победить другую ядерную державу «малой кровью», избежав при этом неприемлемого для себя ущерба от ответных действий противника.
В конце 2012 года Пентагон провёл компьютерную игру, результаты которой показали, что в результате удара по "крупной и высокоразвитой стране" с применением 3500-4000 единиц высокоточного оружия, в течение  6 часов будет практически полностью разрушена её инфраструктура, и государство лишится способности сопротивляться. Очевидно, что если такой удар будет нанесён по России, то главными целями агрессора станут силы стратегического ядерного сдерживания. По существующим в США оценкам, в результате такого удара может быть уничтожено 80-90% нашего ядерного потенциала. При этом потери среди мирного населения будут минимальными. Западные эксперты полагают, что хотя у России и останется возможность нанести ответный ядерный удар по агрессору, военно-политическое руководство нашей страны на это вряд ли пойдет: ведь оставшимися средствами, которые, в свою очередь, попытается перехватить глобальная ПРО, мы уже, якобы, не сможем нанести неприемлемый ущерб противнику, зато в случае ответного ядерного удара понесём колоссальные потери. Стоит добавить, что по единодушному мнению западных экспертов, такая атака будет сопровождаться и мощным информационно-пропагандистским воздействием на население страны-жертвы.
Что мы можем противопоставить этой угрозе, если она действительно будет направлена против нас? Это должен быть ассиметричный ответ, с использованием принципиально новых типов вооружений. Эти вооружения не должны опираться на существующие телекоммуникационные системы, которые могут быть выведены из строя в считанные минуты. Это должно быть автономное, самодостаточное оружие, которое может самостоятельно решать свои задачи.
Сценарий второй: контактная война с противником, находящимся на равном нам технологическом уровне
С момента развала СССР численность Вооружённых сил сократилась более чем в 4 раза. Тысячи километров границы остались неприкрытыми. Руководство страны сегодня делает ставку на наши силы быстрого реагирования, т.е. на оперативный потенциал ВДВ и мобильность войск. В результате мы стали способны в короткие сроки сформировать на угрожаемом направлении достаточно мощные армейские группировки из войск, переброшенных из других регионов страны. Но смогут ли они эффективно противостоять противнику, заранее создавшему численный перевес в зоне конфликта?
Сегодня существуют альтернативные классической военной теории взгляды на способы парирования такой угрозы. По ним, война с таким агрессором должна вестись всё же бесконтактно – при помощи оружия, имеющего большой радиус действия, причём это оружие не только должно наносить удары по живой силе и технике противника, но и затруднять его логистическую поддержку.
Сценарий третий: локальные войны
Крупнейший локальный конфликт современности – война в Афганистане, стала холодным душем для советского военного руководства. Война, которая по первоначальным планам должна была завершиться за несколько месяцев, растянулась на десятилетие. Одной из главных причин эскалации конфликта и перерастания его в изнурительную партизанскую войну стало то, что на вооружении армии не было оружия, способного наносить точечное, адресное воздействие на противника. Армия, подготовленная к крупномасштабным боевым операциям, была вынуждена работать, как говорится, "по площадям" – с применением реактивных систем залпового огня, тяжёлой артиллерии, дальней авиации. Мы помним случаи, когда на основании ошибочных разведданных командование принимало решение на уничтожение целых селений. Все это вело к высоким потерям среди мирного населения и стремительному росту сторонников вооружённой оппозиции.
Вообще, к середине 80-х годов в Афганистане сложилась парадоксальная ситуация: наиболее эффективно против моджахедов действовали силы специального назначения, использовавшие, по сути, такую же тактику и такое же вооружение, как и их противник. Было лишь одно различие – за нашими войсками стояла огромная страна с мощнейшим военно-промышленным комплексом и военной наукой, которые, как оказалось, не смогли предвидеть и адекватно ответить на афганский вызов. С похожими проблемами мы позже столкнулись и на Северном Кавказе.
В ходе реформирования армии опыт ее участия в локальных конфликтах был, безусловно, учтён, как в организационном, так и в техническом плане. Например, на вооружение начали поступать лёгкие бронемашины с усиленной противоминной защитой, беспилотные аппараты и так далее. Но проблема непропорциональности применяемой силы к уровню задач, стоящих перед армией в ходе локальных конфликтов, по-прежнему не решена. Реальность такова, что сегодня, как и 30 лет назад, мы располагаем лишь теми средствами, которые в случае их применения переводят конфликт в более тяжёлую фазу. Нам же необходимо оружие, которое позволит вывести солдата из прямого боестолкновения; оружие, способное поражать только те цели, которые действительно представляют для нас опасность.
Сценарий четвёртый: противодействие терроризму, в том числе и государственному
Задачи борьбы с терроризмом, если и не входят в спектр чисто военных задач, не менее актуальны – ведь уровень террористической угрозы сегодня сопоставим с военной. Террор не остаётся в стороне от прогресса. В руках преступников оказываются все новые инструменты, что приводит к появлению новых глобальных угроз. Террористы берут на своё вооружение информационные технологии. Целями кибератак могут быть как получение доступа к государственным и личным секретам, так и прямые атаки с целью уничтожения управленческой элиты и инфраструктуры государств.
При этом борьба с терроризмом в России сегодня в основном сводится к оперативно-розыскным мероприятиям, которые не всегда согласованно проводят спецслужбы и МВД. Информационные же технологии используются лишь как вспомогательные механизмы. Между тем, в ряде государств ведутся разработки высокоинтеллектуальных информационных систем, которые могут вывести эффективность противодействия терроризму на качественно иной уровень. В таких системах будут интегрированы информационные потоки с пограничных переходов, транспорта, уличных камер видеонаблюдения. Однако разработчики подобных систем тотального контроля сталкиваются с серьёзными проблемами – современный уровень компьютерных технологий пока не позволяет обрабатывать столь мощные потоки информации. Задачу можно решить путём создания неординарной информационной системы, контуры которой уже прорабатываются в России.
Сценарий пятый: противоборство в Арктике
Активное освоение арктического шельфа неизбежно приведёт к конфликту интересов между странами, предъявляющими свои претензии на его ресурсы. Не исключено, что противостояние выйдет за рамки дипломатического. Вполне вероятно, что российские объекты нефте- и газодобычи могут стать целями скрытых диверсий со стороны стран-конкурентов. Необходимо понимать, что исполнители подобных диверсий могут быть явно не связаны со странами-заказчиками. Для нанесения ответного удара и определения масштаба применения силы необходимо не только зафиксировать исполнителей, но и идентифицировать их заказчиков. Для этого необходимы современные средства мониторинга, способные эффективно работать в воздушной и водной средах. Пока же, в полном объёме, мы не располагаем такими средствами.
Оживление Севморпути также не добавит спокойствия в Арктике. В НАТО давно обсуждаются планы усиления военно-морской группировки в Арктике под предлогом обеспечения защиты коммерческого судоходства.
Анализ вышеперечисленных угроз наталкивает на неутешительные выводы. Ни классическая военная теория, ни современная практика вооружённых сил не имеют чётких и однозначных ответов по их парированию. Кроме того, средства, способы и формы вооружённой борьбы, на которые ориентирована современная армия, не являются универсальными для всех типов угроз.
Очевидно, что в ближайшее время для решения этой и подобных нетривиальных задач нам необходимо совершить технологический прорыв, который по своим масштабам может быть сравним с атомным проектом или с советской космической программой. Очевидно, что поиск решений для подобных нетривиальных задач должен происходить в тесном взаимодействии военных, конструкторов, технологов. Организационно в нем должны участвовать Министерство обороны, научно-исследовательские учреждения силовых ведомств, Академия наук. Концентрация научного потенциала – это единственный путь ликвидировать отставание России в области оборонных технологий.
Функции по координации, разработке и производству новейших видов вооружений предприятиями оборонного комплекса должна сосредоточить в своих руках Военно-промышленная комиссия (ВПК) при Правительстве РФ. Ситуацию, когда ОПК работал без такой системной координации со стороны Военно-промышленной комиссии, иначе как "разбродом и шатанием" не назовешь. Многочисленные институты пытались самореализоваться без учета того, что на самом деле необходимо стране и её Вооруженным силам. Четкую, продуманную политику в области перспективных исследований и концептуальных вопросов прогнозирования не мог сформировать и главный заказчик ОПК – Министерство обороны, на откуп которому после развала СССР были отданы эти функции. По сути, с начала 90-х годов решения о создании новых образцов вооружения стали принимать руководители видов Вооруженных сил, которые, естественно, продвигали профиль своих собственных конструкторских бюро. В результате мы получили многотипие, мелкотелье и дублирование систем вооружения.
В Советском Союзе существовала четкая система взаимодействия между Министерством обороны и оборонно-промышленным комплексом в области разработки новых систем вооружения на основе программно-целевого планирования. Эта система позволяла решать не только задачи сегодняшнего дня, но и смотреть в будущее на основе прогнозов развития вооружения и военной техники вероятного противника. Главная задача Военно-промышленной комиссии – реанимация этой системы, естественно, с учетом реалий сегодняшнего дня.
Другой приоритетной задачей ВПК сегодня является создание эффективной системы взаимодействия военного и гражданского секторов экономики в интересах оборонного комплекса. Понятно, что развитие ОПК только за счёт бюджетных средств невозможно. Привлечь инвестиции в отрасль могут новые прорывные технологии двойного назначения, которые, надеюсь, мы увидим уже в ближайшие годы.
Работа Военно-промышленной комиссии критически важна для нашей страны. Результатом ее должна стать не только своевременная и стабильная поставка в войска всего необходимого для их перевооруже¬ния, но и новая индустриализация России.
Особую роль в деле создания и продвижения передовых разработок мы отводим недавно созданному Фонду перспективных исследований, который должен сформировать современную платформу для критически необходимых новых технологий и решений.  В ближайшее время Фонд подготовит трёхлетний перспективный план работы. Со второй половины 2013 года он начнёт предметную работу по конкретным проектам. Конечно, многие из них могут быть восприняты общественностью и научным сообществом как слишком смелые. Мы отдаём себе отчёт, что некоторые проекты Фонда будут находиться в зоне высокого и чрезвычайно высокого риска, или будут ориентированы на очень отдалённую перспективу, но ведь, как говорил Александр Македонский, "нет ничего невозможного для того, кто пытается делать".
Поддерживая дух и букву тех идей, которые изложил в своей предвыборной статье "Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России" В.В.Путин, мы понимаем, что нас ждет титаническая работа по восстановлению интеллектуальной и физической мощи нашей Родины. И к такой работе мы готовы.
1.
2.
3.
4.
5.